Нечестивец

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нечестивец » Тайная комната » Пародия - как способ выражения любви


Пародия - как способ выражения любви

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Любить Дюма – занятие непростое и весьма похвальное. Особенности проявления столь многообразны, что даже терпения Льва Толстого не хватит для их описания. Поэтому сегодня поговорим только о написании каверов. Самый известный (точнее, раскрученный рекламой на центральных каналах и в книжных магазинах) кавер А. Бушкова «Д’Артаньян – гвардеец кардинала» по большому счету не стоит ни одного доброго слова, кроме, разве что, авторского перевода стансов Хорхе Манрике. А вот произведения неепически талантливого аффтара Ала Райвизхема способны утолить жажду юмора даже самого взыскательного дюмана.

Специально для Дюманов с развитым чувством юмора рекомендуется трилогия "Три мушкетера с половиной", "Двадцать лет спустя (с половиной)", "Десять лет спустя (с половиной)". Каждая из книг хороша по-своему, тексты здесь я приводить не буду, ибо в сети ссылок на них предостаточно.
Например, здесь: http://rustikgai.narod.ru/liter.html
А вот комментариями нагружу, уж не обессудьте.

Прежде всего, настораживает предисловие аффтара: «.. я при самом написании решил не гнушаться самым подлым и мерзким плагиатом. Так что одной из составляющих частей книги, являются понадерганные со всех книг и кинофильмов крылатые фразы. Второй составляющей стало сдвижение акцентов положительности героев. Положительные герои стали отрицательными, а отрицательные вообще приблизились к крайним пределам отрицательных величин…»
Заявленная программа действий выполняется всецело и полностью в каждой строке произведения. Когда читаешь – волосы на голове встают дыбом, но от мысли «а может, так оно и было на самом деле?» избавиться до конца книги невозможно. 
В начале авторский сюжет строго следует по тропе, проторенной папой Дюма: молодой человек, в старой поношенной одежде, купленной, видимо, на дешевой распродаже для детей – сирот, собирается в Париж и получает наставления отца. Моральный облик юного гасконца щедро раскрашен самыми мрачными красками, но именно такие люди нужны на королевской службе в то неспокойное время. На приеме у Тревиля Д’Артаньян узнает, что стать мушкетером лишь обеспеченному человеку под силу, и с этого момента его усилия направлены на поиск средств для исполнения своей великой мечты. Иметь друзей - это не только приятно, но и выгодно!
Слишком цинично? Вниманию читателя предалагается первоисточник, в котором весьма недвусмысленно даются характеристики друзей устами молодого гасконца. Если мне скажут, что там нет ни капли расчета - застрелюсь на месте.

Отредактировано Графскый_падонаг (2007-09-11 21:54:12)

0

2

Пародия классная! Наверное, одна из лучших :)

0

3

А мне сие проивзедение не понравилось. Слишком уж цинично, а Дюма - романтик, и сколько бы мне не твердили, что мушктеры - пьяницы, распутники и убийцы, после прочтения Дюма... хех... это лучшие люди

0

4

Капито написал(а):

Слишком уж цинично

Наверное, потому и смешно :)

0

5

Вот еще один шедевр пародийного жанра:
http://www.lllit.ru/litera/show_text.php?t_id=2076

0

6

Уфф, жутко напрягся, но таки прочел шыдевр пародийнаго жанра "каралефскый сервиз"...
Ну што сказать вам, дарагие маи камрады? Грустна было мну, пока я читал, хотя нада было смияцца. Нихарашо это, кагда афтар начитается разных гегов и потом тупо употребляит их один за другим ф свайом "творчистве".
Ва-первых, плохо то, што мушкетеры одинаковые. Нет, с виду ани разные, но вот в исторической поездки в Англию я дажы ниасилил с перваго раза, кто где остался и пачиму они не доехали фсе вместе? Это просто три клона (тачнее, три с палавиной - знаменитаго графа диляфер афтар вапще черно-белым сделал, ни аднаго штриха к партрету кроме убогого сына).
Ва-втарых, шутки пастроены часто на физических недостатках героев, омерзительное ощущение, каг будто афтар прибыл в интернат для неполноценных и гнусно ухихикалсо с увиденнаго.
В-третьих, образ кардинала Ришелье. Такого демона ада, я, кажица, уже видел в каком-то детище Голивуда, когда Ришелье посищаит для удовольствия камеры пыток и асвобождаит от страданий страждущих, но вот штобы там ЖИТЬ??? Мну каг кардиналисту с восьмилетним стажем этаго нипонять.
Единственная удача афтара - светлый образ Бека, исчо не убиеннаго ретивым фанатиком. Вот этой главкой - днем раждения Бека - я бы с радостью дополнил и перваисточник, ибо, признаюсь, мну фсигда было любопытно, каг именно миледи осуществила сваю нелегкую задачу.
Подытоживая сказанное: афтар взял чужих персанажей и попытался написать смишно, но ведь это не имеет никакого отношения к Дюма! Об изменении полярности героев и смещении агцентов говорить в таком контексте просто нелепо.
Поэтому остаецца просто читать - и не сильно плевацца. Увы, и это не Дюма. (с)

0

7

В зачот господину Алу Райвизхему  прежде всего – что смог он создать чуть ли не единственную в своем роде умную пародию на Дюма. То есть – не тупой и плоский стеб, сводящийся в итоге к инвертированию знаков и набору затертых гэгов, как в произведении Захарова, к примеру. Сравнить с Райвизхемом я могу только заслуженных толкиенистов – великолепного Фарита Ахмеджанова («Дневник одного орка»), ироничного Вадима Румянцева  («Вззхоббит, или путь в никуда») и непревзойденного Алексея Сидорова («Звирьмариллион»).  Какие были времена, какие люди были, что ты! им не достались ордена… Мне, право же, искренне жаль всех, кто не смог увидеть в Райвизхеме ничего, кроме «осквернения светлых образов любимых и незабвенных героев». Это свидетельствует, по-моему, прежде всего о полном или частичном атрофировании чувства юмора у человека. Уж если на то пошло, то гораздо большим осквернением я считаю обливание все тех же любимых героев соплями в сахаре и патокой.
Райвизхем пишет смешно, колко, ядовито и на грани фола, но до пошлости никогда не опускается. И при этом-  что было уже отмечено коллегами – соблюдает и выражает индивидуальность характера каждого из героев, словно бы рассматривая их через лупу. Конечно же, они все у него падонки шопесдец, но как точно одним словом, жестом, фразой смог он поймать их сущность! Райвизхема сразу по прочтении мне захотелось цитировать, а это так редко бывает!

- Вы господин Д’Арнатьян ? - спросил кардинал, прочитав на рукаве гасконца хвастливый девиз рода “Д’Арнатьяны - короли”. - Какого хера, - начал было гасконец, увидев на незнакомце мундир рядового мушкетера. - А, это Вы, Ваше преосвященство, - воскликнул он, взглянув в лицо неизвестного. - Очень рад, очень рад, - воскликнул лейтенант королевских мушкетеров, пожимая руку кардинала с золотым перстнем на пальце. Когда он отнял руку, на пальце у кардинала уже ничего не было.

А знаменитый резиновый кошелек д'Арнатьяна!

Кардинал пытался вытряхнуть пистоли из кошелька обратно. Но к удивлению кардинала в кошельке ничего не было видно. Замарини попытался вглядеться в бездонную пустоту кошелька. - У-у! - попытался крикнуть кардинал в черную пустоту. - Пошел нахер! - ответило эхо. Замарини был настолько ошеломлен, что безропотно вернул хозяину его чудесный кошелек, чьи свойства напоминали государственную казну Франции.

Отос у Райвизхема очень сентиментален и верит в человечество: все три части книги он не теряет надежды, что д'Арнатьян вернет ему одолженные когда-то полпистоля, гы-гы. Потрос – крайне практичен и изобретателен похлеще самого д'Арнатьяна:

Они взялись за воздушный насос и принялись надувать замок. Через пять минут на месте голой степи появилось четырнадцатиэтажное здание замка, стены вокруг замка, лес, виноградники, десяток другой надувных рабынь и даже небольшой резиновый кегельбан. - Да, - протянул гасконец. - Немудрено, что тебя налоговые крысы донимают. - Купил на дешевой распродаже, - начал хвастаться Потрос. А еще, под этот замок я уже пять раз ипотечные кредиты получал. И вообще, я богатый человек, у меня пятьдесят тысяч ливров годового дохода. Эх, если бы у меня было бы звание барона, мне бы кредитов больше давали бы.

А уж про Амариса, журнал «Жизнь монашек» (давно мечтаю на него подписаться!) и прочее я даже не буду вам рассказывать – это надо только читать!
Но вот что Райвизхему удалось особо, за что ему  решпект и уважуха всех падонкаф  - это образ Раульчика. В отличие от милого, но туповатого и недалекого мямли из оригинала райвизхемовский виконт – это личность сильная, мощная и интересная! Начнем с того, что Ал сделал его неомарксистом – очевидно, в память о брате Фиделя – Рауле Кастро:

Исполнительный Планше деловито осмотрелся вокруг и увидел какого-то паренька, гулявшего с пулеметом наперевес по территории внутри замка. - Эй, малый, иди-ка сюда!
- Оккупанты, - завизжал вдруг тот, направляя выщербленное от частого употребления дуло пулемета в сторону Планше. - Янки гоу хоум! Смерть джи-ай! Да здравствует Папа Карла Маркс, друг всех рабочих и угнетенных! - провизжал он на самой высокой ноте. Взрыв разметал обломки лимузина, один из которых ударил незадачливого стрелка по кумполу, и тот с громким душераздирающим криком упал. Через три секунды он поднял голову и прокричал: - Папа! Убивают! - после чего вновь уронил голову.

Виконт тупой, как тролль, но инициативный и легко обучающийся, так что под конец книги мушкетеры уже просто начинают его побаиваться: кто знает, что он выкинет в следующий момент? Даже Атосу далеко не всегда удается с ним справляться. Мне лично этот Раульчик нравится гораздо больше жалкого нюни, сервированного под идеального дворянина.
Что еще мне крайне понравилось – это концовка, точнее, ее стиль. На протяжении всей книги герои периодически выходят из плоскости романного пространства (что вообще-то в порядочных книгах только аффтару позволяется):

Но, упомянув имя великого Дюма, Д’Арнатьян завелся. – Ох уж этот так его растак! Не мог написать, что я стану миллионером, или, по крайней мере, выиграю в Спортлото. Эх, я бы лучше его написал!  - Это точно! – согласился Потрос.  Д’Арнатьян еще долго ходил по комнате, расписывая, как бы он написал книгу, но вскоре даже Потросу надоело слушать эти безвкусные бредни, о чем он тактично намекнул своему другу.

Вам ничего не напоминает это «я бы лучше написал»? Какая едкая сатира на многочисленных мушкетероманов!
А в конце они так просто взбунтовались против произвола аффтара и Дюма и сорвались с цепи:

- И вообще, зачем мы уже столько страниц возимся с ним? На кой блин он нам сдался?
- Ну, это автор так пишет, а он у Дюма все слизывает.
- Да видал я этого Дюма! – ответил свободолюбивый Отос. -  Свободу хочу! Чего хочу- того делать! – провозгласил бывший бравый мушкетер.
- Ну, ты прямо как на избирательном митинге, - изумился Амарис.
- Я предлагаю теперь начихать на автора, на Дюма и прочих идиотов, читателей в том числе! – радостно предложил Отос, и словно тяжесть упала с его плеч.
- Свобода! – заорал Рауль.

И ушли в свободное плавание: сначала в мир Дикого Запада, откуда их выгнал  не выдержавший надругательств бог этого мира, Клинт Иствуд, а затем – в мир Толкиена, где и следы и исчезают… Оцените, насколько философский и мудрый конец пародии, на первый взгляд бесшабашной и легкомысленной.

0

8

Трагифарс плюс легкий слэшик:
http://www.nebograd.ru/fanfik/fik.php?fik267

0

9

Думаю, не погрешу против истины, что лучшая сцена в пародии Райвизхема все-таки "Королевская площадь".
Как там правдиво отражены все образы Дюма - достаточно лишь сравнить с первоисточником! Но их мелкие недостатки  и огрехи характера, ловко скрытые Дюма непривычным для него налетом пафоса, обнажены и смотрятся вызывающе на фоне фарса.

Повздыхав, наши герои начали готовиться ко встрече с друзьями.
- Сколько лет мы не виделись с нашими друзьями, и вот, такая встреча вчера, - горестно произнес Д’Арнатьян, заряжая свои пистолеты.

- Ну что, пошли! – подытожил добрый Потрос, взмахнув огромным мушкетом
с гигантским штыком, на который запросто можно было наколоть трех
бычков-малолеток, и еще осталось бы достаточно места для мерзавца
Бофора, о чем свидетельствовала надпись на штыке – «Для Бофора».

На встречу с верными мазаринистами сторонники Бофора прибыли без опоздания, но также вооруженные до зубов:

Амарис (он же Д’Эрблю) явился на встречу вооруженным с ног до головы:
на боку шпага с уже известными зазубринами и ржавыми пятнами на клинке,
в обеих руках по «Узи», за спиной советское противотанковое ружье времен
второй мировой войны, на груди болтался «шмайсер» и, наконец, в зубах у
него был зажат кинжал, а под мышкой болталась саперная лопатка..

Его напарник, граф де Ла Фер, в отличие от всех остальных, почти не
вооружился: привычная боевая шпага, кинжал, томагавк, нунчаки, в руках
палица, за спиной большой гарпун для кита, словом все как обычно.

Встреча началась со взаимных оскроблений, постепенно переходящих в нечто интересное:

Бой обещал быть длинным, непредсказуемым и, что особенно нравиться зрителям и читателям – кровопролитным.

Но все надежды читателей были самым вульгарным похерены автором вместе с благородным графом:

- Остановитесь, мы же друзья, - фальшиво воскликнул благородный Отос, на которого снизошло его знаменитое благородство, хотя обычно это благородство снисходило на него после трех бутылок коньяка. – Я сказал, остановитесь, - крикнул Отос и палицей переломил шпагу Амариса. – Я так хочу, ибо, что значит какой-нибудь Замарини, когда наша дружба в опасности! Амарис, помиритесь с Д’Арнатьяном.

Все с изумлением посмотрели на графа де Ла Фер. Его рука со скрюченными пальцами (словно держащими невидимый стакан) была обращена к небу в каком-то шаманском приветствии. На лице было написано неподдельное уныние по поводу возможной потери друзей и полупистоля.

Потрос покачал головой и, вынув из кармана дешевую подделку под «Оскара», с помощью которой он в дороге колол грецкие орехи, торжественно вручил ее благородному Отосу.

Амарис, которому ничего больше не оставалось (все оружие он побросал, а шпагу ему похерил граф де Ла Фер, бросился в объятия гасконца со слезами на глазах.

Наш благородный герой тоже побросал все свое оружие и принялся обниматься с Амарисом, словно только что забил гол за сборную Франции на чемпионате мира по футболу в финальном матче. Словно
повинуясь какому-то порыву, к ним присоединились дю Баллон и де Ла Фер. Старина Отос до того расчувствовался, что по привычке принялся шарить по карманам.

Достаточно бегло провести параллели и перпендикуляры: вспомните-ка благороднейшую речь графа де Ла Фер с воздетой к небу рукой. Не кажется ли вам, что при первом рассказе о своей попытке "развестись" с миледи вдохновение на графа снизошло только после опустошенного погреба трактирщика и было так же бледно, как и сам граф? А тут - ну просто великолепная номинация на "лучшую мужскую роль", достойная "Оскара". Который он и получает от Портоса, всего лишь наблюдателя этой сцены у Дюма, за спину которого и буквально и метафорически прячет Д"артаньян свои растоптанные амбиции. Арамис... Ему больше ничего не оставалось, кроме примирения.
Герои те же, сюжет неизменен, но смещение акцентов дает возможность увидеть проявление характеров.
Смех такой же сильный способ воздействия на читателя,  как авторитет и догма - вспомните хотя бы "Имя Розы"...

0


Вы здесь » Нечестивец » Тайная комната » Пародия - как способ выражения любви