Нечестивец

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Нечестивец » "Газетт" » "Газетт" №5(5) за декабрь 2007 года


"Газетт" №5(5) за декабрь 2007 года

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://foto.rambler.ru/public/espada/1/37/1-web.jpg

0

2

Письмо редактора

Раз приветствовать вас, уважаемые читатели!
Новый год подкрался незаметно, и мы рады, что несмотря на все тяготы войны - холод, ветер, протестантские пули и злое начальство, - вы все же дошли до «Нечестивца», чтобы погреться, выпить стаканчик и почитать свежий номер «Газетт».
Передовица в этом выпуске продолжает цикл статей, посвященных героям Дюма, начатый в ноябре, и на этот раз посвящена Портосу. Любителей изящной словесности, безусловно, порадует новое стихотворение г-на де Сент-Амана, а также его очерк о прециозной культуре голубой гостиной мадам Рамбуйе.
Также рекомендуем вашему благосклонному вниманию статью Черного принца о романах Бенцони. И, надеюсь, вас заинтересует критический анализ образа виконта де Бражелона от нашего корреспондента Арабеллы, который мы внимательно читали всей редакцией.
Матье де Морг же в честь праздника порадовал нас сразу тремя фотофактами, за что руководство (в лице меня), посовещавшись, решило поощрить его премией к празднику. Надеюсь, вам понравится.
Радостного вам рождества и развеселого нового года! Встретьте праздники по-мушкетерски!

Всегда ваш,
Теофраст Ренодо

+1

3

Люблю тех, кто любит меня

Сто тридцать семь лет назад, пятого декабря, в маленьком домике на берегу моря тихо уснул и не проснулся Александр Дюма.
Он прожил жизнь  - от первого вздоха до последнего – в любви. В бесконечной и бескорыстной (что редко встречается) любви ко всему человечеству.
Он, как могучий и добрый Прометей, подарил людям жаркий огонь своего сердца, счастливо избегнув при этом божьих кар, с геркулесовой легкостью разорвал цепи, которыми пытались приковать его к скале злобные критики – завистники, а зевсового орла насадил на вертел и поджарил по собственному оригинальному рецепту.
Возможно, на мое первое впечатление от Дюма повлияло то, что состоялось наше с ним знакомство сравнительно поздно (как я понимаю, подавляющее большинство мушкетероманов читало его в 11-12 лет, а то и раньше, а я впервые прочитал «Мушкетеров» аж в 16). Так вот, он меня сразу же поразил тем, что у него здоровая, удивительно нормальная психика, и при этом он живой, настоящий и очень хороший человек. И все герои его - настоящие, хорошие, чистые люди. Что бы там между ними ни происходило, это все носит отпечаток какого-то здоровья, что очень редко случается с гениями вообще и с писателями в частности. Это ощущение  здоровья и естественности проникает в сознание читателей Дюма как двадцать пятый кадр в кино. Мой старший друг и наставник, Дюма подал мне пример красивого, сильного, всеобъемлющего жизнелюбия.
И еще одно: у любого, кто давал себе труд вчитаться в Дюма чуть глубже, неизменно возникает ощущение такой кажущейся простоты. Легкость, живость, непосредственность его слога напоминают головокружительные пируэты фигуристов; только тому, кто пробовал их повторить, понятно, какой каторжный труд стоит за этой самой легкостью.
Вот что говорил о своем творчестве тот, кто в представлении невежественных обывателей бездумно строчил романчики погонными метрами, левой задней пяткой, обнимая при этом красоток и эксплуатируя угнетенных бедняжек - литературных негров:

Я разложил творения Шекспира, Корнеля, Мольера, Кальдерона, Гёте и Шиллера, как трупы на плитах анатомического театра, и со скальпелем в руках... доходил до самого сердца, ища истоки жизни и секрет обращения крови... Я угадывал, с помощью какого чудесного механизма они заставляли действовать нервы и мускулы, с каким искусством они лепили столь различную плоть, чтобы одеть ею костяки, которые всегда одинаковы. Забавлять и возбуждать интерес — вот единственные правила, не скажу — которым я следую, но которые я допускаю.

Жизнелюбие, бескорыстную любовь и мнимую простоту – все эти свойства своей натуры Дюма вложил в самого родного ему героя – в Портоса.
Как известно, Дюма вовсе не страдал излишней скромностью и застенчивостью. Подобно своему русскому тезке, тоже квартерону, он прекрасно знал себе цену и предвидел свое бессмертие:

Нет, весь я не умру! Душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит.

Но при всем при этом, учитывая даже, что в образе Портоса воплотились во многом и черты безмерно уважаемого Сан Санычем отца, генерала Дюма, - при всем при этом Дюма показывает Портоса читателям в подчеркнуто комедийном, наивном и простоватом ключе, причем делает это намеренно.
Даже дети, играя в мушкетеров с деревянным шпагами с гардами из консервных крышек, и то соглашаются играть его только потому, что надо же кому-то быть Портосом. О нем не пишут фанфиков, не сочиняют слешей, не обсуждают до хрипоты на форумах. Юные девы не медитируют над портретом Смирнитского. Доходит до того, что Портоса начинают воспринимать как бесплатное приложение к остальной троице, путающееся у них под ногами и годное только на то, чтобы развлекать почтеннейшую публику своими благоглупостями.
Заметьте, что образ человека, наделенного огромной физической силой, эпикурейским мировоззрением, тщеславием и невеликими залежами ума вовсе необязательно требует именно такой трактовки. Пример – Геракл в цикле греческих мифов предстает несомненным, ярким, сексуально привлекательным, вызывающим восхищение и подражание Героем с большой буквы «Г», а чем, скажите, он по сути отличается от Портоса?  Дюма даже иронично обыгрывает это сходство Портоса с греческими героями в «Двадцати годах спустя», в рассказе про подвиги Милона Кротонского.
Что мешало Дюма, с его-то пиарскими способностями, описать Портоса так, чтоб он Геракла за пояс заткнул?
Думаю, что Портос – неопровержимое доказательство того, что Дюма был начисто лишен заразы мерисью.  Он, пылкий романтик, сознательно лишил своего альтер эго всех примет романтического героя: роковые страсти, несчастную любовь и аристократически - байронический сплин отдал Атосу, отвагу, предприимчивость, энтузиазм и жаркий пыл юности – д'Артаньяну, изящество, очарование и таинственность достались Арамису. Портосу же Дюма оставил главное – себя самого.
Неизменное и бескорыстное добродушие, мягкосердечие и отзывчивость позволили Дюма и Портосу прожить жизнь, не отравленную ненавистью и местью (чего не скажешь о всех остальных мушкетерах). Забавное тщеславие, которого Дюма отнюдь не считал нужным стесняться,  - о, золотая перевязь! о, баронская коронка! о, многочисленные ордена Сан Саныча! – дали им в итоге больше счастья, чем все маршальские жезлы  вместе взятые. А их умение прощать людям ошибки, слабости и недостатки – из-за отсутствия этого умения накрываются медным тазом 99% всех дружб, - умение прощать от всей души сохранило и сцементировало дружбу четверых, ставшую легендой.
Когда-то в 17 лет меня поразило и пронзило насквозь это величие души:

- Мое преступление, Портос, состояло в том, что я поступил, как отъявленный эгоист.
- Вот слово, которое мне по сердцу, и раз вы действовали исключительно в своих интересах, я никак не могу сердиться на вас. Ведь это же так естественно!

Только со временем, став взрослее и опытнее, я понял, каким глубоким умом должен обладать человек, чтобы подняться до таких вершин человекопонимания. Портос видит в друзьях то лучшее, чего они не видят сами:

- А, - спокойно ответил Портос. - Что же нам теперь делать?
- Возобновлять бой было бы очень рискованно.
- Еще бы, - подтвердил Портос, - ведь трудно предположить, чтобы одного из нас не убили, ну а если будет убит один, то и другой, конечно, покончит с собой.

Можно, конечно, считать это наивностью и простодушием. Но те, кто отказывает Портосу в уме, отпили лишь несколько глотков приготовленного Сан Санычем для нас волшебного напитка. А затаенная мудрость Дюма, тщательно замаскированная авторской иронией, лежит на дне бокала. Портос -  это герой на вырост. Кто дорастет – тот и поймет.
В глазах своих друзей – Виктора Гюго, Жерара  де Нерваля, Адольфа де Левена, Теофиля Готье, даже собственного сына – Дюма тоже представал эдаким великовозрастным дитятей, наивным и простодушным. Все они тоже полагали себя намного умнее, глубже, значительнее его, все они снисходительно считали своим долгом его опекать и присматривать за ним. Думаете, Дюма не понимал этого? Прекрасно понимал! Но он их не разубеждал, потому что знал: ничто не дает человеку такого чувства собственной значимости и ценности, как забота о другом человеке. Так почему же не сделать людям приятное и не побыть для них объектом приложения забот? Одно из самых парадоксальных свойств человеческой натуры: люди любят вовсе не того, кто делает им добро. А того, кому сами делают добро. И великий душелюб и людовед папаша Дюма прекрасно это сознавал.
«Люблю тех, кто любит меня». Эти слова Александр Дюма сделал своим девизом. Они написаны над входом в замок «Монте-Кристо». И спустя сто тридцать семь лет папа Дюма не устает дарить свою любовь каждому, кто раскрывает потрепанный том и вновь произносит: «В первый понедельник апреля 1625 года....»

Искренне ваш,
Теофраст Ренодо

+3

4

All for one  - All for Fun!

Рецензия на фильмы «Три мушкетера» и «Четыре мушкетера» 1973-74 года выпуска

Режиссер – Ричард Лестер
Сценарий – Джордж Макдоналд Фрейзер
Композитор – Мишель Легран
Д'Артаньян   - Майкл Йорк
Атос – Оливер Рид
Портос – Френк Финлей
Арамис  - Ричард Чемберлен
Констанция – Ракель Уэлч
Миледи – Фэй Данауэй
Рошфор – Кристофер Ли
Анна Австрийская – Джеральдин Чаплин
Людовик XIII – Жан-Пьер Кассель
Ришелье – Чарлтон Хестон
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/5604/5604-web.jpg

Режиссер Ричард Лестер известен прежде всего тем, что снял два первых фильма с участием «Битлз»: «Вечер трудного дня» («Hard day’s night»)  и «Help!». Он получил репутацию политически активного хулигана, сделав несколько антивоенных фарсов: «Как я выиграл войну», «Жилая комната».
Его творческие принципы -  эпатаж, эксцентрика, абсурдистский юмор и крайняя непочтительность по отношению к авторитетам. И когда продюсер Илья Залкинд предложил ему взяться за «Мушкетеров», Лестер применил к ним свою методу.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/46/1-web.jpg
Долой романтические условности, красивости и сусальности! Хватит снимать чистеньких отутюженных и напомаженных мальчиков, элегантно фехтующих в изысканных позах! Уж если снимать историческое кино, так покажем почтеннейшей публике семнадцатый век как он есть: грубый, приземленный, с немытыми по полгода шеями и блохами в дамских юбках! А чтоб зрители не заснули, наблюдая на экране эту замшелую историю про королевскую бижутерию, напихаем туда побольше гэгов в стиле Бенни Хилла.
И надо сказать, что с поставленной задачей Лестер справился. Уж чего-чего, а слащавой романтики вы там точно не увидите. Его картина насыщена грубостью, грязью, пьянством, дикими драками, поножовщиной, мордобоем, наемниками, бродягами и хамами. Если уж кто-то падает в грязь, то брызги летят во все стороны самые настоящие. Пьют так пьют. Дерутся так дерутся,  без всякой галантности.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/48/1-web.jpghttp://foto.rambler.ru/public/espada/1/41/1-web.jpghttp://foto.rambler.ru/public/espada/1/43/1-web.jpg
Все-таки не зря мушкетеры англичан не любили. Так дискредитировать моральный облик подчиненных г-на де Тревиля мог только англичанин. Мушкетеры Лестера  - брутальные туповатые мужики (даже Арамис! о ужас!), все действия которых мотивируются глубиной выреза на женском платье, охотой пожрать-выпить и наличными, но только не преданностью королю. Как говорит метр Ренодо, идя от противного, можно прийти к очень противному. Лестер хотел уйти от образов, созданных Бернаром Бордери (французские «Три мушкетера», 1961 год). В результате пришел к мушкетерам Гасьена де Куртиля.
Что же касается продюсера Ильи Залкинда, то у него была своя сверхзадача: срубить на фильме как можно больше бабок. Для этого он: 1) пригласил в фильм супермегакросавчега Чемберлена, естественно, на роль Арамиса,
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/58/1-web.jpg
2) не менее популярную Фэй Данауэй на роль миледи и 3) заплатил всем актерам гонорары за одну постановку, но сам разбил ее на два фильма, ничего об этом не сказав; поэтому когда в 1974 году вышло продолжение, "Четыре мушкетера", актерам пришлось доплатить, хотя и не столько, сколько пришлось бы отдать за два фильма. После чего на него подали в суд и актеры, и члены съемочной группы, и Лестер, требуя законного гонорара, но так ничего и не добились. Вот он, этот хитрый змей:
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/61/1-web.jpg

Если присутствие в фильме Чемберлена и Данауэй мотивировалось прежде всего коммерческим расчетом, то выбор Майкла Йорка на роль д'Артаньяна я могу объяснить только передозировкой марихуаны. Этот бледный белобрысый (!) тощий англичанин с резиновой улыбкой клоуна  - безусловно, худший д'Артаньян в истории экранизаций Дюма. Справедливости ради должен заметить, что его задиристость, непосредственность и умение откликаться на лестеровские импровизации несколько компенсируют несоответствие внешних данных.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/50/1-web.jpg
Но вот при виде Оливера Рида в роли Атоса лишаются дара речи даже закаленные американскими экранизациями матерые мушкетероманы! Может быть, в такой эксцентричной форме Лестер решил провести антиалкогольную агитацию? Узрев его опухшую бомжеватого вида физиономию, не обезображенную интеллектом, c грязными свалявшимися  волосами, я аж поперхнулся анжуйским и дал себе слово бросить пить. А то не дай боже стану на него похожим. Словом, от Атоса в воплощении Рида не осталось ничего -  ни по форме, ни по сути, потому что  поступки, речь и поведение этого персонажа тоже никакого отношения к Дюма не имеют.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/62/1-web.jpg
Хорошо справилась со своей ролью Фэй Данауэй; впрочем, образы властных, сексуально агрессивных женщин, этаких стальных дьяволиц с дурным характером, давно стали ее визитной карточкой. Граф Рошфор также удачно вписался в коллекцию демонических злодеев, сыгранных Кристофером Ли.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/49/1-web.jpghttp://foto.rambler.ru/public/espada/1/53/1-web.jpg
Фильм был задуман как комедия и поэтому перенасыщен хохмами, шутками и трюками, часть из которых, как мы с прискорбием убедились, слизана с постановки «Мушкетеров» Фреда Нибло 1921 года с Дугласом Фербенксом в главной роли (см. «Газетт» №1 за январь). Некоторые из них не оправданы абсолютно, но есть и довольно удачные эпизоды. Например, Констанция в исполнении сильной комедийной актрисы Ракель Уэлч  вышла милой кокетливой женщиной – полтергейстом: она постоянно все роняет, падает, натыкается на предметы и людей и спотыкается обо все, что только можно.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/40/1-web.jpg
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/51/1-web.jpg
Очень забавно смотрятся шутовские эскапады Френка Финлея – Портоса.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/54/1-web.jpg
Особо порадовал меня момент, когда в дупель пьяный Рид, сидя на краю колодца, при попытке налить очередной стакан теряет центровку и летит в колодец вместе с ведром и матюками.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/47/1-web.jpg
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/52/1-web.jpg
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/38/1-web.jpg
А чтоб ты там и остался, откликнулся консерватор в моей душе.
Музыка Мишеля Леграна оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, сработана профессионально и в тему, но абсолютно не запоминается, проскальзывая мимо сознания. От этого талантливого композитора, автора музыки к «Шербурским зонтикам», я ожидал большего.
В картине множество ляпов, которых вполне можно было избежать. Самый частый – во многих сценах мы видим мушкетеров безоружными, их руки пусты, и ножны тоже, хотя и до, и после этого они махали шпагами. Кардинал почему-то расхаживает в лиловых одеяниях епископа.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/45/1-web.jpg
Платок Арамиса загадочным образом трансформировался в кошелек.
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/42/1-web.jpg
На рынке, где Констанция нечаянно учинила настоящий разгром, мы видим картошку и помидоры. И так далее.
Резюмирую. На всякий товар находится свой купец. И многим людям антигламурный фильм Лестера очень даже нравится. Но чувствительным натурам и членам фан-клуба Атоса к просмотру не рекомендую.

Искренне ваш,
Матье де Морг

+3

5

Идеальный дворянин своего времени

На страницах книги «Двадцать лет спустя» к знаменитой четверке уже несколько постаревших мушкетеров добавляется еще один герой, сын Атоса, виконт Рауль де Бражелон. Обладая благородством отца, молодостью и бесстрашием д’Артаньяна, добротой и великодушием Портоса, изяществом Арамиса, он просто должен был завоевать сердца читателей! Но завоевал симпатии лишь некоторых из них… И если после прочтения «Двадцать лет спустя» у большинства читателей осталось впечатление от Рауля как о милом мальчике лет пятнадцати, то после романа «Виконт де Бражелон» большинство этого «милого мальчика» готово едва ли не растерзать.
Рауль – настоящий романтичный герой. То, что сейчас назвали бы мэрисью. Но второе определение ему не подходит. Просто понятия «романтичный герой» и «мэрисью» имеют так много общего, что различить их порой сложно. Рауль внешне красив, хорошо сложен и изящен. Он если не прекрасно, то очень хорошо фехтует, великолепно сидит в седле, плавает… Мэрисью? Да нет, обычный дворянин своей эпохи, взявший лучшее у своего отца. Но герой романтичный, поскольку он не такой, как люди вокруг… Он просто все делает старательно и правильно, потому что не может иначе.
Говоря о виконте, Атос признается, что делает все, чтобы воспитать идеального дворянина. Максимально идеального для своего времени. Вот только воспитывает граф именно для своего времени, а не для времени Рауля… Атос - романтичный герой, но не без вредных привычек, делает все, чтобы стать идеальным в глазах сына. А на протяжении романа «Двадцать лет спустя» виконт также видит три других примера – друзей отца. При этом все трое тоже старательно делают все, чтобы быть лучше в глазах мальчика, чем они есть. И о результате не догадывается ни один из четверки! Рауль в самом деле не просто становится похожим на четверку мушкетеров, он становится лучше их!!!
Атос не умеет врать, но умеет недоговаривать. Д’Артаньян храбр, но осторожен. Продолжать можно долго. Каждый из мушкетеров не идеален. А Рауль, воспитанный ими четверыми и графом де Ла Фер больше других стал именно идеальным. Но для того времени, когда жил его отец.
Людовик XIII посылал своих солдат на взятие Ла Рошели. И четверка храбрецов взбиралась на бастион… Его жена, плетя интриги, посылала верных людей в Англию, за подвесками, чтобы спасти ее честь. И четверо рыцарей летели, словно на крыльях. Во имя выдуманной высокой цели. Но в тот момент они были именно рыцарями! Без страха, упрека и многих других полезных в жизни качеств (с).
Людовик XIV не воюет. Зачем? За него все сделали дед и отец. Он интригует. Но совсем не так, как мать. Он вздыхает о прежних временах, но предпочитает любовные интриги и восхваление себя. Он может отправить в Англию рыцаря, но не с высокой целью, а так, раскланяться с братом-королем… Он плохой король? Да нет, вовсе нет, он умен, он неплохой стратег. Но необходимости что-то делать нет, а потому он, как когда-то его мать, предпочитает балы, раскидывание жемчуга по паркету и восторженные комплименты. На смену эпохи Людовика XIII и Ришелье приходит эпоха Короля-Солнца. И этой эпохе в первую очередь нужны придворные, а не воины. И никто из этих придворных просто не имеет права быть хоть в чем-то лучше своего короля.
Именно в эту эпоху Дюма пытается втиснуть идеального во всех отношениях Рауля. Виконт, живущий на стыке этих двух эпох, воспитан своим отцом, он был бы слишком идеален даже для эпохи Людовика XIII. И если в «Двадцать лет спустя» он еще может быть «милым мальчиком», тенью своего отца, то в «Виконте де Бражелоне» это уже невозможно. Дюма старательно прописывает конфликт между мушкетерами – людьми эпохи Людовика XIII - и Людовиком XIV и его придворными. И виконт оказывается посреди этого конфликта. Он больнее остальных его ощущает, потому что у них была та молодость, о которой потом нестыдно вспомнить, а у него есть лишь предательство. И опереться не на кого.
Тридцать лет назад его отец, граф де Ла Фер, сменив имя, ушел в мушкетеры. Считая, что запятнал имя отца, и не желая больше жить, он, как христианин, пустить пулю в лоб не мог. И потому ушел служить королю, в которого верил. В надежде, что шальная пуля его найдет. Однако вместо шальной пули он нашел верных друзей. Атос не раз и не два на страницах книги бросается в бой, очертя голову. И выходит живым. Постепенно он открывает сердце друзьям, привязывается к ним и больше всех к д’Артаньяну. Нежелание жить уходит. А с появлением в его жизни Рауля граф преображается, начиная новую жизнь.
Дюма дал Атосу новую жизнь. Но отказал в ней виконту. Рауль, у которого нет таких друзей, как у графа, потеряв любовь, уверен, что потерял все. Атос, безмерно любящий сына, вместо того, чтобы увезти его куда-то в Италию, Австрию, помочь забыть, развеяться… Вместо этого граф только бередит рану сына. Привезя его в Бражелон, он хочет как лучше, хочет пробудить воспоминания счастья в сыне. Но для Рауля это место напоминает о Луизе и еще сильнее бередит рану.
Луиза де Лавальер, вырвавшаяся из провинции, воспитанная в жестких условиях, с трудом устраивается в новом мире. Ей нелегко дается каждый шаг, она пытается примирить внутри себя представления о старом и новом мире. Она держит Рауля возле себя, понимая, что он - ее единственная надежда выйти замуж, как положено приличной девушке, родить детей… Но страсть захватывает ее. Девичьи представления о рыцаре на белом коне заменяются мнимым представлением о великолепии короля. Позднее, разочаровавшись, она уйдет в монастырь…
Рауль, который слишком благороден, чтобы мстить, прощает возлюбленную. Какой бы была его история, если бы граф, как я говорила выше, увез бы сына? Новые страны, новые впечатления. Возможно, рана, нанесенная девушкой, уже давшей согласие на брак, а затем предательски ставшей любовницей короля, затянулась бы… Но этого не произошло. Виконт, как когда-то его отец, решает уйти воевать. Но если его отец мог уйти служить королю, для Рауля этот путь невозможен. Он не в силах служить королю, которого презирает. Виконт уходит на войну.
И именно в этот момент часть читателей понимающе прощает его. Но большинство, еще с первого романа влюбленные в Атоса, громогласно вопят: «Да как он посмел? Да будь я сыном Атоса… да я… да я…». Что вы? Остались бы умирать рядом с отцом? Чтобы он видел ваши страдания, старательно прикрытые вымученной улыбкой, и у него в душе все умирало? Ревнуете…
Граф де Ла Фер воспитывал не девушку. Он воспитывал сына и воина. Когда Раулю было пятнадцать лет, граф отправил его на войну, вполне предполагая такой исход, что тот не вернется. Да, в этот раз Атос видит в глазах сына то, что когда-то видел в своих, подходя к зеркалу тридцать лет назад – нежелание жить. Но он вернулся. А значит мог бы вернуться и Рауль.
Атосу ведь было достаточно сказать одну лишь фразу, достаточно было бы тихо попросить сына остаться. И Рауль остался бы. Ради отца. Но Атос молчит. Потому что слишком хорошо знает ту боль, которая мучает сына.
Смерть Рауля, уж простит меня папа-Дюма, высосана из пальца. Почему нельзя было просто сразу убить выстрелом наповал? Почему, если Раулю повредит любое движение, его не привязали, ведь привязывают же остальных? Почему, наконец, Гримо не было рядом с Раулем?
Дюма ведь мог сделать так, чтобы Рауль остался. Для читателя он мог бы заменить мушкетеров. Может быть. Уж слишком привычен читатель к тем героям и всякий новый сначала должен пройти испытание сравнения со старыми. Однако вернувшись с войны, решив, что сам Господь не хочет его смерти, Рауль, как и его отец когда-то, смог бы жить. И смог бы стать для читателя одним из любимых героев, но…
Смерть Рауля была нужна. Это было единственное, что вогнало бы в гроб Атоса. Да и сагу о мушкетерах надо было заканчивать. Если оставить в живых кого-то, читатель потребует продолжения. Ну и просто по закону жанра эта смерть требовалась. Слишком уж идеален герой для этой жизни. Пятым мушкетером Рауль не стал. Но достойным сыном мушкетеров ему стать удалось.

Арабелла,
внештатный корреспондент «Газетт»

+3

6

Кузина-белошвейка в романах Жюльетты Бенцони
http://img.mykniga.de/Benzoni-SpM.jpg

В 2004 году вышла в свет первая книга французской писательницы Жюльетты Бенцони, посвященная личности Мари де Роган-Монбазон, герцогини де Шеврез. Книга эта в русскоязычном переводе называется «Мария- королева интриг». В 2005 году Жюльетта Бенцони написала вторую книгу- «Страсти по Марии».
Действие первой книги начинается весной 1622 года, а заканчивается провалом «заговора Шале». Вторая же книга заканчивается смертью прекрасной герцогини в 1679 году.
Жюльетта Бенцони не случайно выбрала в качестве главной героини знаменитую интриганку Мари Мишон. Писательница начала создавать свои романы в любовно-историческом жанре, находясь под влиянием творчества Александра Дюма.
Романы Жюльетты Бенцони динамичны, написаны легким живым языком и насыщены разнообразными интригами и приключениями. Поклонникам трилогии о мушкетерах они будут, несомненно, интересны еще и тем, что писательница очень бережно обращается с историческими фактами и в большом количестве воспроизводит их в своих романах.
Итак, действие первой книги начинается в 1622 году. Прекрасная вдова безвременно почившего коннетабля де Люиня Мари де Люинь отлучена от двора молодым королем Людовиком XIII и лишена должности главной фрейлины Анны Австрийской. Отправляется она в свое поместье Лезиньи, доставшееся от покойного супруга, чтобы успокоиться и приготовить план мести. Герцогиня очень раздражена: еще недавно король клялся ей в любви, а теперь прогнал вон из Лувра. Она не уверена в своем будущем; у нее трое детей, в том числе новорожденная дочь. Герцогиня- одна из самых богатых женщин Франции благодаря своему приданному и наследству, доставшемуся от супруга, но ей нужны не только деньги. Прекрасной Мари нужна власть. Ей нужны интриги, опасность и Париж, лежащий у ее ног.
Кроме того, Мари нужна любовь.
Вскоре она добивается и того, и другого, и третьего.
Результатом этого становятся погубленные жизни и опасность, нависшая над французским королевством.
Жюльетта Бенцони не осуждает свою героиню, а, напротив, пытается показать привлекательные стороны личности герцогини де Шеврез и тот шарм, благодаря которому она стала «самой опасной Цирцеей французского двора».
Обо всем этом подробно рассказывается на протяжении двух книг.
Хочется отметить, что события биографии герцогини де Шеврез и исторические факты переданы достаточно точно. Количество персонажей, задействованных в романах, очень велико. В основном это исторические лица, показанные очень достоверно и получившиеся живыми благодаря мастерству писательницы.
Здесь можно скачать книги про Мари де Шеврез:
http://www.litportal.ru/genre19/author1 … 14568.html
http://www.litportal.ru/genre19/author1 … 14598.html
Здесь можно найти информацию о персонажах этих книг:
http://juliettebenzoni.narod.ru/benzoni … tm#Chevrez

Черный Принц,
внештатный корреспондент «Газетт»

Отредактировано Теофраст_Ренодо (2007-12-27 17:03:34)

+2

7

«Величавый изВрат»

Историю «оплеванной голубой гостиной» маркизы Рамбуйе, по меткому выражению Михаила Афанасьевича Булгакова, стоит изучать хотя бы для того, чтобы поразиться, до каких пределов идиотизма могут дойти умные (в принципе) люди.

Маркиза Рамбуйе была утонченнейшим человеком, и притом с самого детства. И попадаются же такие натуры!

Конечно, трудно осмеять прециозную тусовку круче, чем это сделали Мольер с Булгаковым. Но я тоже постараюсь от них не отстать и повеселить наших читателей, утомленных тяготами походной жизни, правдивым рассказом о салонных нравах.
Итак, в знаменитом голубом салоне госпожи де Рамбуйе, этом оазисе изящества и утонченности посреди пошлого, вульгарного и грязного Парижа, собирались поболтать  драгоценные  парижские дамы, маркизы и литераторы. Здесь  они  высиживали  драгоценные законы об отношениях между мужчинами и  женщинами. По этим  законам женщина всегда на пьедестале, и мужчина  может  смотреть на  нее только снизу вверх. Причем взгляд снизу вверх следует понимать не  как непристойное запускание глаз под юбку, а  только как свободное  от   всех  земных  страстей  мечтательное  и  набожно-очарованное созерцание высшего существа. Женщина вправе  требовать от мужчины почитания, обожания  и служения.  В награду мужчине может быть обещана  дружба и нежное отношение. Но - не больше.
Чистые,  как  ангелы,  драгоценные  дамы,  правда, вынуждены порою этими принципами по отношению к  мужчинам пренебречь, но это не значит,  что обожатели драгоценных дам  могут  даже подумать о том, чтобы воспользоваться открывшимися при  этом греховными возможностями. Необходимо, словом,  удовлетворяться исключительно воздушной, бескровной  и  бестелесной любовной игрой.
Идеальный мужчина в понятии этих ханжей питался пыльцой и нектаром, а размножался почкованием.  По нашим источникам, нашелся только один маньяк, полностью удовлетворявший критериям драгоценного отбора. Это герцог де Монтозье. Двенадцать лет (!) он окучивал Жюли д'Анженн (старшую дочь маркизы Рамбуйе) мадригалами, сонетами, рондо и остротами, пока она (потеряв, должно быть, всякую надежду от него отделаться) не дала согласия на брак. Причем было ей тогда тридцать девять лет! Вот уж воистину: легче изнасиловать, чем соблазнить.
Нежные, как лепестки роз,  уста этих высших существ  не могли,  конечно же,   раскрыться  для   грубой,   повседневной  речи.   И  для  собственного употребления  они  вывели особенный  язык,  в  котором  выражения  и  слова, осужденные  как  вульгарные,  были  заменены  более  тонкими  и  изящными.
Скопившуюся "драгоценную" лексику издал один из посетителей салона, писатель Антуан Бодо Сомэз в "Le grand dictionnaire des Pretieuses"  (Большой словарь драгоценностей), вышедшем  в  Париже в  1660  году.  Этот  странный  словарь содержит  в алфавитном  порядке  словарный набор  голубого  салона,  который иначе,  чем белибердой, не назовешь. Здравым умом трудно постичь, почему  им не  годилось слово "окно"  и почему его  надо было окрестить "дверью стены", причем слово "дверь" тоже было в свою  очередь выброшено за окно, а водворен на его место "верный страж". У драгоценных дам не было ни  глаз, ни ушей, ни зубов, ни рук, ни ног. Глаз как  "зеркало души" еще пережил прошедшие  с тех пор времена, пристроившись в  языке нашей  эпохи как общее  место, но почему "зеркало" в свою  очередь сослано  и  перетолковано как  "советник  грации", понять трудно.  "Нос" фигурирует в словаре  как "врата величавого",  причем надо знать, что "величавый" означает "ум, мозг". "Зубы" - "меблировка уст". "Рука"  -  "прекрасный двигатель". Ладно, хотя лично мне такое сравнение навевает гаденькие мысли… Но кому  пришло в голову назвать "ноги"  "милыми  страдальцами"? Потому  что  они  должны носить  тело? Ну, им виднее…   Продолжаем веселиться: а знаете ли вы, что если дама  уставала, она могла сесть на стул, то есть, - пардон -  на "удобства собеседования". И чем она садилась? Почему-то эта часть тела получила название "нижнего лукавого".(le ruse inferior - что в переводе с французского означает- аццки жжот!)

- Интересно получается, - возмутился поручик Ржевский. – Ж*** есть - а слова нет?

И  все-таки  не  совсем  подходил  драгоценный  язык  к  теории платонической любви,  потому что груди получили  название "подушечки любви". Вот вам и платонические отношения. И уж совсем оригинально, что  вздох замужней женщины в начале беременности назывался: "стук дозволенной любви" (справедливости ради надо отметить, что стук (а местами и скрип), скорее всего, был, но значительно раньше…).  Метафорический перенос приводит  на  память слово  "дверь", но оказывается выражение "стучать в дверь" очень  грубое, фи, господа. Правильно сказать будет -  "заставить говорить немого".Это ж  как для этого стучать надо, и главное чем?
Но хватит критиканствовать. Насладимся творением господина Бодо Сомэза без всяких комментариев:

     Ночь - богиня теней.
     Луна - факел ночи.

     Звезды - родители удачи и склонностей.

     Свеча - восполнение дня (нет, не могу удержаться от уточнения, что свеча не медицинская, а обычная).

     Бумага - немой толкователь сердец.

     Книги - немые мастера.

     Книготорговля - усыпальница живых (!!!) и мертвых.

     Поэт - младенец, кормящийся грудью муз (повезло мужику).

     Романы - приятная ложь, глупость мудрецов
     Пьеса - глашатай грехов и добродетелей.

     Музыка - рай слуха.
     Эхо - невидимый собеседник.

     Слезы - дочери боли.

     Врач - внебрачный сын Гиппократа.
Словарь  служит  вместе  с  тем и кладезем образцов драгоценной беседы. Несколько примеров будет достаточно, а то как бы нашими читателями не овладел  "великий  пост развлечения", т. е. скука.
     Я  очень  люблю  остроумных  людей:  К  остроумным  людям  испытываю страстную нежность.     
Вы говорите очень длинно: Кажется,  что во время беседы вы только  и делаете, что роняете капельки мыслей. (Слава Богу, что только мыслей)
     Эти слова  очень грубы: Чувствительный слух страдает при звуке  этих слов.     
Эта  мадемуазель очень остроумна: Эта  мадемуазель  не что иное, как экстракт  человеческого духа (или иными словами, бульонный кубик со вкусом человека)
     От этой мадемуазели можно добиться,  чего хочешь: У этой мадемуазели приятные  добродетели.(Да уж, добродетели и правда, видимо, весьма неплохие)
     Мадемуазель  начинает  стареть:   Снег   лица  мадемуазели  начинает таять.

И в заключение – шедевр прециозной мысли:

     Ваша собака здесь нагадила: Ваша собака вела себя преувеличенно.

Искренне ваш,
М.А. де Сент-Аман

Отредактировано МэтрдеСент-Аман (2007-12-27 17:12:09)

+3

8

Когда настанет самый неприятный
Из всех противных зимних вечеров,
Когда предмет последний деревянный
Сгорит в камине по примеру дров,
Когда трактирщик, негодяй изрядный,
Тебя за штоф вина убить готов -
Ты приходи, мой друг непостоянный,
Тебе всегда открыт и стол, и кров.
Ну, кров тебе я точно обещаю….
А вот насчет стола…да ты садись.
Вчера меня соседи угощали,
У них всегда всего и завались.
Сейчас схожу, подай-ка мне корзину!
Ну, я пошел… (проходит пять минут.)
За дверью крики: -Жадная скотина!!!
-Проваливай-ка лучше, жалкий шут!!!
Открылась дверь: -Мой милый, понимаешь…
Такое дело, нету дома их…
Да ты сиди, куда ты убегаешь?
И, ты чего, брат, не читаешь стих?
Из нового, его Преосвященство
Во-во, как  ты, сидел тут и читал,
И испытал такое, брат, блаженство
Что полчаса почти навзрыд рыдал…
Эх, милый мой, да если бы таланты
Ценились бы в отечестве своем…
Да брось ты вирши, и подай бокалы!
Сейчас допьем и песенку споем!

+3

9

А в это время на втором этаже «Нечестивца»…
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/39/1-web.jpg

http://foto.rambler.ru/public/espada/1/55/1-web.jpg
На трофейном компьютере, захваченном у англичан, Атос тут же настроил рабочий стол для себя:
http://foto.rambler.ru/public/espada/1/60/1-web.jpg

Отредактировано Матье_де_Морг (2007-12-27 17:19:23)

+6


Вы здесь » Нечестивец » "Газетт" » "Газетт" №5(5) за декабрь 2007 года